предыдущая главасодержаниеследующая глава

ШМЕЛИ И ПЧЕЛЫ: ДОМА И НА ЦВЕТКАХ


 ...Почти из каждой чашечки 
высовывалось полосатое брюшко 
шмеля, пчелы или осы. 
                 К. Паустовский. Во глубине России


 Я с пчелой и со шмелем умею поговорить... 
                                 Вл. Лидин. Иволга 


...Пчеловод обходит пасеку. Одну за другой снимает он крышки с ульев, осматривает гнездо и, вынимая рамки, проверяет состояние пчел, расплода, ячей. Вдруг на рамку опускается какое-то крупное насекомое. Оно сразу припадает к ячее и начинает сосать корм. Пчелы пробуют помешать чужаку, тот снимается с места, взлетает, но вскоре возвращается.

А затем в выброшенном из гнезд мусоре под ульями тот же пчеловод частенько обнаруживает тела зажаленных в ульях незваных гостей. Иных принимают за шмелей, почему многие и убеждены: «Шмели воруют мед из ульев!»

Чтоб проверить, насколько справедливо такое мнение, на одной пасеке изо дня в день осматривали полтораста пчелиных гнезд и брали на учет всех живых и мертвых насекомых, попадавшихся под корпусами ульев, под летками, на дне, на стенках, на крышах, под крышками, на сотах... И в течение целого сезона ни единого ни живого, ни мертвого шмеля здесь не удалось обнаружить. А между тем вокруг пасеки было немало шмелиных гнезд, и шмели часто пролетали над ульями. Правда, на дне десятка примерно ульев нашлись тела зажаленных Ксилокоп, тех самых, которых иначе зовут большой шмель-плотник. Однако это же Ксилокоп а, а не шмель, не Бомбус.

Сборщицы малого земляного шмеля лижут и сосут хоботками - они хорошо видны - сахарный сироп. По поводу последнего снимка польский натуралист Лех Вильчек рассказал, что он приучил шмелей пить мед с пальца, и сборщицы стали через каждые 10 минут прилетать, чтоб нагрузиться сладким кормом и унести его в гнездо. 'Так я убедился, - заключил Л. Вильчек, - что шмели обладают хорошей памятью'
Сборщицы малого земляного шмеля лижут и сосут хоботками - они хорошо видны - сахарный сироп. По поводу последнего снимка польский натуралист Лех Вильчек рассказал, что он приучил шмелей пить мед с пальца, и сборщицы стали через каждые 10 минут прилетать, чтоб нагрузиться сладким кормом и унести его в гнездо. 'Так я убедился, - заключил Л. Вильчек, - что шмели обладают хорошей памятью'

Решив выяснить, что в рассказах пасечников о шмелях правда, а что недоразумение, я напечатал в пчеловодном журнале просьбу сообщать о каждом случае, когда обнаруживается шмель, ворующий мед из ульев, и просил по возможности присылать насекомых, задержанных на месте преступления или подобранных под летками. В ответ со всех концов Союза посыпались письма с перечислением примет разных крупных перепончатокрылых и двукрылых, вроде Волюцелла и Ксилокопа, но также и каких-то вовсе загадочных «шуршунов», «шершаков», «крылатых паутов». Что это за создания, догадаться было совершенно невозможно. В спичечных коробках, в аптечных пузырьках, просто в вате, вложенной в почтовый конверт, присылали иногда самих насекомых, подобранных под летками ульев. Чаще всего это оказывались различные пчелы, осы, мухи... На сотню шестиногих и восьминогих — паукообразных — едва ли приходился один действительный шмель.

«Примите во внимание, — сообщал, отвечая на запрос один любитель шмелей, — если шмели могут залетать в ульи за пчелиным медом, то ведь и пчелы не обходят вниманием запасы меда в шмелиных гнездах. Сюда, к восковым горшкам с медом, хоть он и жиже пчелиного, вроде подсолнечного масла, и аромат у него другой, пробираются не только муравьи, осы, мухи, но и домашние медоносные пчелы. И не случайные, залетевшие на запах меда одиночки, а сотни шныряющих в чужое гнездо. Это я видел не раз. Еще надо хорошо взвесить, кто кого чаще обижает: шмель — пчел или пчелы — шмеля...»

Другой — на этот раз противник шмелей — жаловался: «Главный вред от них не в том, что они мед прямо из ульев воруют. Такое, в общем, если и бывает, то редко. Тут другое плохо: они уносят корм из цветков, а из-за них в сотах к осени и у пчел меда нет».

Так думают многие.

Сейчас уже не установить, кто первым высказал это опасение и даже предписал пасечникам начисто искоренять шмелиные гнезда, чтоб обитатели их, обирая цветки, не снижали пчелиные медосборы...

Едва обнаружено гнездо шмелей, все равно надземное или подземное, следует, поучали авторы некоторых пчеловодных руководств, весь хранящийся в восковых горшках запас шмелиного меда скормить пчелам. Автор одной книги даже специально оговаривает: пчелы этим кормом не брезгуют, больше того — «объедаются шмелиным медом с подлинно эпикурейским обжорством».

Справедливо ли, однако, рассматривать шмелей как конкурентов пчел на их пастбище?

В полете, в природных условиях, шмели и пчелы просто не замечают друг друга. Между ними и тени нет непримиримости, неприязни, даже настороженности. Но это в полете, в воздухе... А на цветках? Где бы мы их ни увидели — в густой ли щетке пыльников шиповника, на пышной ли головке пунцового клевера или окаймленной мягкими язычками лепестков золотой корзинке подсолнечника, — насекомые ничем не проявляют взаимного недовольства.

В спокойном состоянии хоботок шмеля подогнут под грудь и плотно прижат снизу к телу. Переходя в рабочую позицию, он постепенно выпрямляется. На снимке видно, что пыльца может приставать и к хоботку
В спокойном состоянии хоботок шмеля подогнут под грудь и плотно прижат снизу к телу. Переходя в рабочую позицию, он постепенно выпрямляется. На снимке видно, что пыльца может приставать и к хоботку

Они могут даже, и это не так уж редко случается, столкнуться в воздухе, подлетая к цветку. Ну и что же? Столкнулись, зажужжав, отпрянули в разные стороны, а через мгновение оба спокойно опустились рядом и самозабвенно роются в венчике. Выпрямленными во всю длину хоботками они методично проверяют нектарник за нектарником, выпивают хранящиеся в них запасы сладкого корма или, ухватив челюстями коробочки пыльников, подсобляют себе, энергично трепеща перепончатыми крыльями. Даже на расстоянии в метр-полтора слышно натужное гудение. Но мы не видим, а лишь догадываемся, что работа крыльев порождает воздушный ток, с помощью которого из пыльников отсасываются зерна зрелой пыльцы. Эти зерна оседают на волоски, которые чуть ли не сплошной шубой покрывают тело рабочих пчел и шмелей. Волоски, как мы убедились, разглядывая их под микроскопом, не гладкие, а ветвистые.

Скоростная съемка (объектив киноаппарата оснащен телескопической насадкой) позволила увидеть, как пыльца, опудривающая фуражиров-сборщиц, счесывается в корзинки на ножках.

Лучше всего наблюдать работу сборщиц на свисающих вниз длинных сережках ивы или в открытых венчиках мака, яблони. Насекомое часто и быстро оглаживает себя по голове, протирая глаза передними ножками, протаскивает усики сквозь кольцевой гребешок, ни на миг не прекращая возню в чаще пыльников. При этом оно перебирает средними ножками так, что зерна пыльцы скапливаются на щетках. Сборщица то и дело прочесывает их гребешками задних ножек. Одновременно пыльца соскребается и прямо с тела.

Время от времени насекомое на короткий срок приподнимается в воздух и, паря, на лету продолжает орудовать ножками. Валки клейкой пыльцы все дальше сдвигаются к почти голому участку голени задних ножек — в уже известную нам корзинку.

Движения, приводящие в конечном счете к загрузке корзинок сбитой в комочки пыльцой, безостановочны: пока задние ножки завершают один цикл, передние уже начали следующий.

Шмель орудует по тому же трафарету, что и пчела, но куда быстрее. Он и летает скорее и больше цветков успевает проверить за единицу времени. Он вообще сноровистее.

Обножка, особенно на крупных шмелихах, бывает в два-три раза объемистее и увесистее, чем на рабочих пчелах. Обычно если шмели сбивают обножку, то зобик нектаром уже не слишком загружают, так что почти вся подъемная сила расходуется на доставку пыльцевого корма. Поэтому вес обножек, собранных за один рейс, может превосходить половину веса сборщицы.

Разрез цветка шалфея. Когда шмель проникает в зев цветка, рычажное устройство тычинок наносит пыльцу на спинку насекомого-опылителя
Разрез цветка шалфея. Когда шмель проникает в зев цветка, рычажное устройство тычинок наносит пыльцу на спинку насекомого-опылителя

Известны цветки, посещаемые по большей части только шмелями, другие приманивают лишь пчел; существуют и такие, которые в одно лето посещаются больше шмелями, в другое — чаще пчелами. Почему неодинакова роль этих опылителей в разные годы, все еще не ясно. А очень важно бы разобраться, в чем тут дело, с помощью каких средств цветковые растения привлекают насекомых-опылителей... Но часто и пчелы и шмели могут сбивать обножку и заполнять зобик нектаром на одних и тех же цветках. Ни более сильные шмели не отваживают от цветков пчел, которые вдвое и втрое мельче, ни несоизмеримо более многочисленные вблизи от пасек пчелы не гоняют шмелей с цветков. Сборщицы мирно сосуществуют на душистом пастбище.

Интересно, вооружившись секундомером, следить за продолжительностью пребывания фуражиров на цветке. Оказывается: пусть корм только что выбран, новая сборщица все равно проверяет нектарники. Пока цветок не увял, а у иных растений даже и после того, как часть лепестков облетела, нектарники подобны волшебному колодцу, тому самому, в котором воды тем больше, чем больше ее вычерпывают.

Шмели, как и пчелы, собирают еще и медвяную росу, иначе называемую падью. Это сладкие извержения тлей. Всовывая хоботок внутрь листовых трубочек, скрученных тлями, шмели прилежно сосут медвяную росу. Они могут ее слизывать и с зеленых листовых пластинок. Но и здесь нисколько не обижают пчел: ведь когда выделяется падь, буквально сладкий дождь льет с деревьев и кустов. Трактор, работающий в это время в садовых междурядьях, и тот покрывается липкой жидкостью. Всю ее, даже соединенными усилиями шмелей и пчел, никак не выпить.

Пчелы посещают цветки после шмелей, шмели после пчел.

А может быть, они даже дают при этом знать друг другу, чего стоит данный цветок? Скажем, сборщица опустилась на цветок, нагрузилась здесь и улетела, оставив в венчике душистый сигнал, обозначающий нечто вроде:

«Не пролетай мимо! Хотя я здесь изрядно потрудилась, все унести не смогла. И на твою долю осталось!»

Или там, где цветок обобран досуха, оставляется сигнал другого значения:

«Не трать, кума, силы и времени, лети дальше! Провианта больше нет! Все я отсюда выкачала. Но ты не расстраивайся: вокруг столько цветков!»

А когда, спустя какое-то время, в коробочках тычинок созреют зерна пыльцы или нектарники опять наполнятся сладким кормом, их аромат пересилит сигнал последней сборщицы, и новая, подлетев к цветку, услышит только его душистый призыв...

Уже приближаясь к цветочной головке красного клевера, шмель выпрямляет хоботок, продолжая ножками счесывать в корзинки пыльцу, ранее собранную
Уже приближаясь к цветочной головке красного клевера, шмель выпрямляет хоботок, продолжая ножками счесывать в корзинки пыльцу, ранее собранную

Попробуем ввести в рассказ современные термины, и вся фантазия будет сформулирована так: сборщица оставляет на цветке отталкивающий сигнал — репеллент, а запас корма, накопляясь, становится приманкой — аттрактантом. При той спешке, с какой насекомые обследуют цветки, подобное приспособление пришлось бы, казалось, вполне кстати и намного повысило бы КПД фуражировки.

Увы, ничего подобного нет. Между крылатыми племенами нет ни борьбы, ни взаимопомощи.

Хотите получить представление о темпе работы шмелиного фуражира? Успевайте только считать! За одну минуту шмель посетил 24 закрытых цветка Линария цимбалярия, или 22 цветка Симфорикарпус рацимоза, или 17 цветков на двух растениях Дельфиниума... Вот до чего торопятся! И вместе с тем один и тот же цветок на верхушке растения Энотера за каких-нибудь 15 минут обследовали восемь шмелей. На небольшом растении Немофила за 19 минут каждый цветок был посещен дважды. На семь соцветий растения Диктамнус фраксинела за 10 минут опустились 13 шмелей, и каждый успел проверить по нескольку цветков, которые быстро и покидал. А еще через неделю за такое же время на те же соцветия снова опустилось больше десятка шмелей...

Мало того. Если сборщица корма села на корзинку подсолнечника, то насекомое никогда не обирает все подряд раскрывшиеся здесь цветки. На головке клевера никогда не бывают проверены все цветочные трубочки. На колосовидном соцветии люпина, к примеру, посещается то один цветок, то два, то три, даже больше, в любом порядке, но никак не все без пропуска. Каждый фуражир успевает много, но ведет себя как небрежный, нерадивый жнец, то там, то здесь оставляющий несжатую полоску, гривку.

Однако именно «несжатые полоски», «оставленные гривки» — невыбранный нектар, несобранная пыльца, короче, промахи и огрехи в работе сборщиц — полезны. Цветки ведь не для того распускаются, чтоб услаждать наш взор и обоняние. Яркие и ароматные венчики со спрятанным в них сладким нектаром (на лепестках нередки даже четкие пятна — стрелки, представляющие нектароуказатели для сборщиц!) приманивают насекомых. Сборщиц нектара осыпает созревшая на тычинках пыльца. Перенося ее с цветка на цветок, насекомые и опыляют их.

Когда пчела или шмель опустились на соцветие, а оно состоит из многих цветков, или на цветок с несколькими нектарниками, насекомое продолжает выбирать корм без какого-нибудь порядка, но только до тех пор, пока не обнаружит пустой нектарник. Все равно, как изъят запас: хоботком насекомого или микропипеткой исследователя. Покинув первый же сухой нектарник, насекомое оставит цветок и полетит дальше.

Выходит, шмели и пчелы, собирая корм, хоть и торопятся, но в их фуражировочной повадке нет приспособления для «уборки без потерь». Подобная уборка была бы им в конечном счете не на пользу, а даже наоборот — во вред. Когда насекомые посещают больше цветов, то с большего числа растений, значит, собирается пыльца, а чем более разнообразна ее смесь, наносимая на пестик, тем более урожайными и жизнестойкими разовьются семена в завязи. Значит, таким образом приносится польза растительному миру, а соответственно и нектарному и пыльцевому пастбищу насекомых.

Но бывают случаи, когда сильные и крупные шмели облегчают пчелам сбор нектара.

Известно триста с лишним растений, у которых нектар запрятан глубоко на дне узких цветочных трубочек или в особо удаленных от венчика выростах — шпорах. Пчелы с их сравнительно коротким хоботком обычным способом — через зев цветка — до нектара здесь ни за что не дотянутся. Шмели с почти такими же, а то даже и еще более короткими, чем у пчел, хоботками, в частности малый и большой земляные, не без основания именуемые операторами, своими сильно развитыми, массивными хитиновыми челюстями легко прогрызают стенки цветочных трубочек или шпоры венчика как раз над самым нектарником, добираясь к нему кратчайшим путем.

Шмель-оператор за работой
Шмель-оператор за работой

Совершаемые четырехкрылыми «взломщиками» надрезы и прокусы можно видеть на цветках борца-аконита, красных бобов, жабрея, горечавки, красного клевера, вереска...

Попробуйте прогуляться по обширному верещатнику и через каждые, скажем, пять шагов срывайте веточку, пока не наберете полный букет. Потом отправляйтесь домой и внимательно исследуйте каждый цветок. Именно такой опыт предпринял сто лет назад Чарлз Дарвин у себя в Дауне. Он убедился в том же, что обнаружите и вы: сотни цветков продырявлены, прокушены сбоку.

«Насколько я видел, — сообщает Дарвин, — первыми прогрызают отверстия в венчике всегда шмели».

Повторите тот же опыт на участке, заросшем цветущим водосбором. Такой опыт произвел недавно в Акроне (США) американский биолог Лацарус Вальтер Мациор. Он убедился в том же, что обнаружите и вы: на каждые десять цветков водосбора приходится девять с продырявленными шпорцами. Поначалу шпорца прокусывается жвалами, потом отверстие расширяется, для чего используются все части ротового аппарата шмеля...

Вот так номер! Эти фуражиры поступают явно не по правилам. В самом деле, для того чтоб насекомое опылило цветок, оно должно, пробираясь к нектарникам, коснуться своим телом, которое опудрено пыльцой, рыльца пестика. А шмели-операторы бесцеремонно грабят нектарные запасы, не проникая в сердцевину цветка и не касаясь рыльца пестика. Однако даже самый догадливый шмель, будь он, как выразился по сходному поводу Д. И. Писарев, хоть семи пядей во лбу, не способен рассчитать, где именно надо прокусить цветочную трубочку, чтобы хоботком дотянуться до нектара. Рассчитать не способны, а тем не менее операторы прокусывают трубочку как раз на нужном месте — не выше и не ниже...

В цветках культурной многолетней чины — есть такое бобовое растение — нектар скрыт у основания трубки, образованной соединенными друг с другом тычинками. Насекомое может вводить хоботок только близ основания сквозь одно из двух округлых отверстий. В большинстве случаев левое больше правого. И шмели чаще всего прогрызают отверстие над нектарником слева.

Шмели и медоносные пчелы могут работать на цветках, находящихся совсем близко один от другого, рядом, даже на одном цветке, бок о бок. Недаром писал исследователь цветков и насекомых, опыляющих цветки, X. Шпренгель: 'Я ни разу не видел шмеля и пчелу, испытывающих неудобство при посещении цветков'
Шмели и медоносные пчелы могут работать на цветках, находящихся совсем близко один от другого, рядом, даже на одном цветке, бок о бок. Недаром писал исследователь цветков и насекомых, опыляющих цветки, X. Шпренгель: 'Я ни разу не видел шмеля и пчелу, испытывающих неудобство при посещении цветков'

Френсис Дарвин, сын великого натуралиста, первым обнаружив этот факт, писал: «Трудно сказать, как могли насекомые приобрести подобный навык... замечательную способность пользоваться тем, чему научились путем опыта».

Мало того, что короткохоботные шмели сами действуют не по правилам, их «дурной пример» оказывается заразительным и для пчел, причем перенимается с редкостной быстротой. Это явление и вовсе поставило в тупик натуралистов.

«Становятся ли, — спрашивал Чарлз Дарвин, — пчелам известны отверстия благодаря осязанию в то время, когда нектар высасывается хоботком из цветков, как положено, а затем заключают, что если садиться на наружную сторону цветов и пользоваться готовыми отверстиями, то это им сбережет время? Будь это действительно так, пчелы оказались бы чересчур разумными. Более вероятно, что они видели шмелей за работой и, подражая им, избирали самый короткий путь к нектару. Если б дело касалось даже животных, стоящих на более высокой ступени развития, вроде обезьяны, и то мы были б удивлены, обнаружив, что все особи одного вида за одни сутки заметили способ действий, применяемый другим видом, и начали им пользоваться».

Прокусы, оставленные шмелями-операторами на цветках волосистого горошка
Прокусы, оставленные шмелями-операторами на цветках волосистого горошка

Как тут не вспомнить восклицание выдающегося русского энтомолога Н. А. Холодковского, указавшего, что природа ослепительно сложна и многообразна, что ее неожиданности разбивают, казалось, самые логичные выводы натуралистов.

Вот и в этом случае логичные выводы натуралистов разбиты: пчелы летают по следам короткохоботных шмелей и благодаря прокусам цветочных трубочек добывают нектар из цветков, в которых он для них вообще не доступен. Выходит, нектар в иных цветках приманивает насекомых не для опыления; выходит, существуют исключения из правила...

При опылении цветков с нектарниками, расположенными более или менее открыто, шмели и пчелы хорошо дополняют Друг друга. Во всяком случае, когда цветки деревьев и ягодных кустов свободно посещаются разными насекомыми, урожай часто бывает более высокий, чем там, где их посещают одни медоносные пчелы.

Может быть, так получается потому, что шмели менее требовательны к условиям летной погоды, чем пчелы? И шмелиные матки и рабочие шмели покидают гнездо при столь низкой температуре, в такую пасмурную погоду, при таком ветре, когда фуражиры пчелиных семей упорно отсиживаются в ульях. Шмели начинают собирать корм до восхода солнца, собирают после заката, летают нередко ночью. Многих не пугают ни моросящий дождь, ни даже гроза или град.

Посещаемые шмелями цветки с длинной и узкой трубочкой принадлежат растениям многих семейств. Сверху вниз: змееголовник, яснотка, пикулымк, чина, люцерна, горох, мышиный горошек, акация, клевер розовый, клевер красный, клевер ползучий, марьянник, живокость, примула
Посещаемые шмелями цветки с длинной и узкой трубочкой принадлежат растениям многих семейств. Сверху вниз: змееголовник, яснотка, пикулымк, чина, люцерна, горох, мышиный горошек, акация, клевер розовый, клевер красный, клевер ползучий, марьянник, живокость, примула

Это не всё. Шмели менее взыскательны также к качеству корма. За сиропом, содержащим 50, 30, даже 20% сахара, одинаково усердно летают и шмели и пчелы, причем ведут себя здесь, как на цветках: не мешают друг другу, не обращают друг на друга внимания. Если заправить кормушки сиропом пожиже, скажем, 15%-ным, количество пчел на них быстро уменьшается. Редко какую пчелу приманивает 10%-ный сироп. А шмели продолжают выбирать его с прежним усердием. Они посещают кормушки с 5%-ным и даже с 3 и 2%-ным сиропом. Пчел столь постным взятком заинтересовать невозможно, хотя чистую воду, даже чуть подсоленную, они пьют и доставляют в улей. А шмели, мы уже знаем, воды не собирают. Вот какие, оказывается, несходные вкусы у этих насекомых, хоть они кормятся, в общем, очень сходной пищей, добываемой из цветковых нектарников и пыльников.

Пчела, обнаружив богатую поживу, которую ей одной не унести, мобилизует на сбор всю свободную летную силу семьи. Когда взяток особенно обилен и доступен, она даже переманивает сборщиц, занятых на других, менее выгодных местах.

Как бы ни был богат источник корма, найденный шмелем, он прилетает за ним все же сам, ни одну из сестер сюда не пришлет и не приведет. Если привадить шмеля к кормушке, которую вы регулярно пополняете, он изо дня в день на протяжении недель будет посещать столик, на который выставлена кормушка. На кормушку может прилетать и несколько шмелей, но каждый находит ее сам по себе, без помощи других. Покидая ее, тяжело нагруженный, фуражир не сразу ложится на обратный курс, он обязательно совершает над столиком, совсем невысоко от него, круговой полет. «Чисто круг почета делает», — восхищался свидетель этой церемонии...

Затем тот же фуражир вновь опускается на кормушку, словно проверяет, тут ли она, и взвивается повыше, повторяя вновь свой полет. Опять опускается, и еще раз, и опять еще повыше взлетает... Он ведет себя почти как шмелиха, впервые вылетающая с места, избранного ею для закладки гнезда. И если в голой степи стоит одинокое плодовое дерево, шмель, покидая крону, покрытую тысячами белоснежных или бело-розовых цветов, на которых попировал, взлетает сразу повыше и облетает все дерево, лишь затем поворачивает домой... Но фуражир не делает таких тщательных облетов вокруг отдельных цветков, которые посещает во время рейса. Все попадающиеся на его пути одиночные цветки Линария, Симфорикарпус, Дельфиниум, Энотера он покидает без оглядки, как шмелиха свои временные пристанища и привалы на пути к будущему гнезду.

На кормушку с обильным взятком шмель прилетает рано утром, кончает прилетать поздно вечером, посещает ее по нескольку раз, набивает брюшко до отвала и, как бы ни торопился, улетает только после того, как совершит ориентировочный облет.

Шмеля направляет домой вес ноши. Нагруженного, его, как и пчел, подобно магниту начинают притягивать к себе гнездо, гнездовая теснота, гнездовые сооружения, медовые чаши, коконы для пыльцы. Стоит фуражиру, подчинившись притягательному действию гнезда, вернуться и освободиться от груза, как то же гнездо гонит его в новый полет. Обретая здесь центробежный заряд, вылетающий в рейс фуражир опять уносится к цветкам. И к концу лета на участках, где летали фуражиры, завязываются тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч семян трав, кустарников, деревьев... Обитатели шмелиного гнезда не зря прожужжали лето. Подобно сказочной волшебнице, которая легкими прикосновениями всюду рассевает радость, настоящие шмели — Бомбус живут, никому не причиняя ущерба, воспроизводят и вновь порождают жизнь как своих неутомимых потомков, так и своих цветоносных кормильцев.

Шмели и пчелы: дома и на цветках
Шмели и пчелы: дома и на цветках

предыдущая главасодержаниеследующая глава




Смотрите описание florina.kh.ua у нас на сайте.
эцп для торговой площадки









Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

Хаустова Наталья разработка оформления

При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:

http://paseka.su/ "Paseka.su: Всё о пчеловодстве"