предыдущая главасодержаниеследующая глава

СЛЕДЫ ВЕДУТ К БЕРЕЗЕ

(Подсказка флавона. — Метаморфозы деревьев — продуцентов смол. — Выручает деревня Комаровка.)

Ситуация складывалась прямо-таки обескураживающая: выделена масса соединений, на которые потрачено столько труда, казалось бы, гарантированно обеспечен ответ, но вот, как говорят болельщики, «мимо»...

И все же нам повезло: одно вещество (приведем его полное химическое название за «заслуги» перед прополисом) — 4′, 7-диметокси-5-оксифлавон (схема 6, 4) оказалось еще в 1933 году описано немецкими учеными Бауером и Дитрихом как компонент масла почек белой березы (Betula alba).

То, что белая береза — один из синонимов нашей обычной березы повислой, или бородавчатой, мы узнали позднее, а поначалу, прочитав это сообщение, тут же вспомнили, что и береза числилась в списках возможных прополисоносителей. С какой же части растения пчелы берут прополис, понять было трудно. Листья ее отнюдь не клейкие, а летние почки еле видны глазом. Более того, и Кюстенмахер, и другие исследователи, пытавшиеся узнать, где пчелы летом могут брать смолу, когда почки уже давно превратились в роскошные зеленые листы, даже и не рассматривали теоретически такую возможность.

Помнится, что мы тщательно исследовали трещины на коре этого дерева, надеясь встретить там смолистые подтеки, столь обильные у хвойных, но ни подтеков, ни выделений не оказалось.

Тем не менее химическая таксономия указала район поиска, и я, не долго мешкая (дело было в феврале), спустился из своей лаборатории вниз, где прямо у входа в институт росли молодые березки. Десяток собранных почек залил небольшим количеством спирта, тут же приготовил пластинку для хроматографии и нанес на нее две капли полученного экстракта и такое же количество аналогичного экстракта прополиса. Все присутствующие в лаборатории чуда не ждали, тем большим было изумление, когда после проявления пластинок и опрыскивания их концентрированной серной кислотой на рядом расположенных хроматографических полосах, по которым вслед за фронтом растворителей «бежали» компоненты исследуемых смесей, вспыхнули всеми цветами радуги совершенно одинаковые пятна, очевидно, идентичных соединений!

Все решилось в один миг. Над загадочным образцом прополиса, таким образом, «трудилось» не несколько растений, а лишь одно, и этим растением, вне сомнения, была береза — наше самое распространенное растение.

Однако предстояло еще немало работы, чтобы окончательно разобраться в том, какие березы продуцируют необходимую пчелам смесь соединений.

Итак, я собрал для своего анализа зимние почки березы, зимой же, как известно, пчелы заняты отнюдь не сбором прополиса, а летом все эти почки превращаются в листья. Где же в таком случае будет источник клея?

Сотрудники лаборатории продолжали время от времени общипывать почки со спящих берез и ставить хроматограммы. Когда миновал март и уже по-весеннему припекло солнце, при очередном отборе проб с последующим хроматографическим анализом вдруг произошло невероятное: почки, которые всю зиму строго «держали» состав, эквивалентный прополису, вдруг словно бы ожили и то, что мы проэкстрагировали с их покровов, уже никак не напоминало ни их предыдущий состав, ни состав прополиса!

Удивлению нашему не было предела, причем этот факт привлек к себе самое серьезное внимание и как проявление более общей биологической закономерности. Столь резкое изменение в содержании большой группы веществ вторичного обмена, соответствующее фазе весеннего пробуждения, побуждало к исследованию химической природы покоя и пробуждения растений, что прямо связано с «ахиллесовой пятой» многих культур — зимостойкостью.

Подобные работы и были проведены впоследствии, здесь же я продолжу рассказ о «химическом поведении» березы.

Еще во многом таинственный обмен веществ, протекающий в почках, явно изготовившихся стать листьями, еще раз удивил нас своим «возвращением к прошлому». Незадолго до начала пыления березовых сережек, то есть перед самым раскрытием листьев, уже чуть-чуть надтреснувшие и набухшие почки вдруг стали маслянисто-липкими, а экстракт с них, полученный обычным образом, оказался по составу своих главных компонентов вновь идентичным тому, что был зимой, а заодно и прополису исследуемого нами типа.

Через день-два картина изменилась, и почка, как во время весеннего пробуждения, вновь стала синтезировать вещества, отсутствующие в ней в зимнее время. В целом изменения в почках, происшедшие в весеннее время до момента цветения (перед началом пыления сережек), сводились к исчезновению характерной группы веществ. Общее количество вещества, экстрагируемое спиртом, также резко уменьшилось, видимо, дерево освобождалось от каких-то соединений, не нужных ему в период активного роста. Не исключено, что это были ингибиторы, полезные для поддержания зимнего покоя, но уже вредные растению, когда ему нужно ловить лучи солнца и растить новые ветви.

О том, что в экстракте зимующих почек содержится много ингибиторов, свидетельствовали и данные, полученные французским исследователем Гонэ, который нашел, что прополис всегда содержит очень активные ингибиторы роста. Зимний же состав почек был идентичен составу прополиса, что достаточно определенно указывало на содержание в них этой важнейшей группы природных регуляторов.

Появление же вновь комплекса ингибиторов незадолго перед цветением соответствовало и известным физиологическим фактам: именно в это время в растении ненадолго прекращаются ростовые процессы, чтобы продлиться после фазы отцветания. Такую картину мы и наблюдали на березах, расположенных вдоль улицы Ляпунова в Москве, где находится одно из зданий института, в котором велись описываемые исследования. Однако необходима была большая осторожность в окончательных выводах.

Мы подождали 3—4 недели после того, как почки развернутся в лист, за это время в пазухах листьев развились их запасные органы — пазушные почки, небольшие зеленоватые образования, так долго ускользавшие от внимания пчеловодов, что они даже просмотрели березу как важнейший источник прополиса.

На этих почках, как мы их внимательно ни разглядывали, так и не могли увидеть ничего клейкого и смолообразного, что могли бы собрать ловкие жвалы пчел или любого другого насекомого. Экстракты этих почек тоже не давали нам ничего утешительного: они вовсе не походили на ту радостную для нашего глаза картину, созерцая которую мы уже решили, что основной источник прополиса нами опознан раз и навсегда.

На своей пасеке, расположенной недалеко от Москвы близ станции Сходня, где росло предостаточно берез, я соскабливал с рамок прополис и привозил в лабораторию. Его хроматографический анализ неизменно давал одну и ту же картину, идентичную экстракту зимних почек березы.

Наконец, казалось мне, настал долгожданный день! В июне по-летнему пригрело солнце, и березы заблагоухали каким-то особым ароматом. При ближайшем рассмотрении одной из ветвей я увидел долгожданное: сквозь верхний кончик уже немножко к этому времени «потолстевших» почек выкатилась капелька на вид очень светлой жидкости. Я прикоснулся к ней пальцем и осторожно отвел в сторону. Между пальцем и почкой повисла еле заметная нить.

Следовательно, пазушная почка, несмотря на свою малость, способна ради какой-то пока еще не понятной цели выделять такую массу (по сравнению с ее размерами) липкого материала, что его, без сомнения, может собрать не только пчела, но и человек, вооруженный, например, скальпелем. Я так и сделал и, набрав несколько микрокапель, вновь поставил хроматограмму. Результат ее не утешил: на пластинке отчетливо виднелись желтые пятна ряда соединений, заведомо присутствующих в прополисе, в том числе и флавона (схема 6, 4), который в свое время «подсказал» нам заняться березой, но особенно характерные соединения, дававшие на пластинках огненно-красные пятна, отсутствовали в экстракте пазушных почек.

Пришлось вновь обратиться к ульям. Еще раз освободил их от всякого ранее собранного прополиса и стал наблюдать за качеством свежего пчелиного клея по данным хроматографических анализов. Установившиеся теплые дни лета способствовали выделению растениями смол, и пчелы, лишившись необходимого им материала, спешно компенсировали недостачу. Анализ этого «новенького» прополиса совсем запутал нас: он был абсолютно схож с тем, который в свое время мимолетно подарили нам спящие зимним сном почки февральской березы.

Мы вновь обратились к ульям
Мы вновь обратились к ульям

Если рассуждать теоретически, никаких сомнений не должно было быть: совпадение состава прополиса с составом почек хотя бы в одной фазе достаточно точно указывало на то, что продуцентом прополиса является береза. Но какая и какие ее почки? И то и другое не имело однозначного ответа. Видов берез в том же Подмосковье несколько, да и летних почек минимум два типа — вегетативные, пазушные, из которых развиваются листья, и апикальные, которые венчают кончик растущей ветви — апекс. Они также у березы липкие. Возможно, они-то и продуцируют нужную нам смесь веществ, но и это предположение не подтвердилось: в целом, они обнаруживали примерно ту же гамму соединений, что и рядом находящиеся пазушные.

Бывали случаи, которые окончательно запутывали нить рассуждений. В некоторые особенно жаркие дни пазушные почки вдруг резко меняли состав выделяемой смеси, и он оказывался в точности равным тому, что мы искали! Через некоторое время они вновь уже продуцировали старую более привычную для себя смесь, а пчелы продолжали приносить в ульи ноши прополиса, в котором была зимняя гамма пятен.

Тогда я перенес свои полевые эксперименты в лесостепную часть Рязанской области. В деревне Комаровка Захаровского района разместил несколько своих ульев. Вокруг была преимущественно остепненная местность, которую практически радиально иссекали искусственные лесные полосы из березы. Тополя в деревне и ее окрестностях вроде бы не росли. Расспросы местных пчеловодов и осмотр их пасек показали, что семьи пчел, несмотря на небогатство лесной флоры, не испытывают недостатка в прополисе.

Привезенные семьи стали весьма успешно накапливать клей. Состав его, вне сомнения, был березовым, и тогда я провел решающий эксперимент: как и в предыдущих случаях, очистил рамки от старого прополиса и пересадил семьи в очищенные выскобленные ульи. Во второй половине июня два раза в одно и то же время взял пробы прополиса и собрал с берез ближайшей полосы по нескольку граммов пазушных почек. Потребовалась немалая работа, но мои помощники решили провести исчерпывающий химический анализ всех компонентов той и другой смеси. К этому времени мы уже выделили из почек березы более 24 соединений и разработали очень эффективные методы анализа, основанные на использовании масс-спектрометрии, которые позволяли идентифицировать все соединения на самом небольшом количестве исходного материала.

Проведя тщательный химический анализ обоих экстрактов, мы получили в результате исчерпывающие характеристики всех основных групп соединений. Сравнение было проведено по 21 соединению — 15 флавоноидным агликонам и 6 кислотам.

Идентичность была полная. Она подтверждалась тщательным масс-спектрометрическим анализом по всем группам выделенных соединений.

Важным было и то, что совпадение распространилось не только на главные, но и на второстепенные (или минорные) компоненты исследуемых фракций. Точно такие же картины наблюдались и для всех остальных групп соединений.

Итак, «ключ плотно вошел в замок», выезд на рязанские просторы оправдал себя, мучительные сомнения остались позади, доказано главное: пчелы используют выделения пазушных почек березы для сбора и приготовления пчелиного клея.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




http://flora1.ru/ доставка цветов омск заказ доставки цветов по омску.









Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

Хаустова Наталья разработка оформления

При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:

http://paseka.su/ "Paseka.su: Всё о пчеловодстве"